Блокировка шахты

Владимиром Мирный, конкурсный управляющий ООО «ОЭУ Блок №2 шахта «Анжерская-Южная»

Прослушать новость

— Владимир Николаевич, сложившаяся на сегодня вокруг «Анжерской-Южной» ситуация — довольно непростая. Осложняется всё тем, что в СМИ было много неофициальной информации и слухов. Поэтому предлагаем для начала прояснить некоторые детали, касающиеся непосредственно вас и вашей деятельности. В прессе появлялась информация о том, что вы привлекли помощников для управления делами на предприятии, а непосредственно сами этим не занимаетесь…

— По закону «О банкротстве» я как конкурсный управляющий являюсь руководителем ООО «ОЭУ Блок №2 шахта «Анжерская-Южная» (далее — Блок №2. — Прим. ред.). При этом я веду банкротство и других организаций, что вполне нормально для сегодняшней российской практики. И логично, что для оперативного решения вопросов я привлёк двоих человек, которым выданы доверенности нотариального характера. Им предоставлены полномочия, необходимые для хозяйственной работы предприятия. Исключение — все финансовые вопросы и реализация имущества. Я подчеркну, что в любом случае, согласно закону, конкурсный управляющий отвечает за всё.

— Как сегодня обстоят дела на шахте?

— 26 октября по ряду причин по моему распоряжению была остановлена реализация угля. Запрет действует до сих пор. Не ведётся и добыча угля.

— Вы были назначены судом 11 октября текущего года. Какие события, произошедшие после этого, в итоге привели к приостановке добычи и реализации топлива?

— Конкурсный управляющий, как того требует закон, должен действовать разумно в интересах кредиторов. И конечно, у меня не было намерений останавливать производственный процесс. Ведь работающее предприятие — это благо не только для сотрудников, но и для кредиторов. Однако события, которые разворачивались на шахте, заставили меня принять решение о приостановке реализации угля.
Дело в том, что с момента назначения конкурсного управляющего все выданные ранее кому бы то ни было доверенности на совершение различных действий аннулируются. И управляющий должен принимать решения, в частности, о вывозе и продаже угля. Но в реальности всё происходило иначе. Реализация осуществлялась без моего ведома. За несколько дней с момента моего назначения с территории шахты незаконно вывезли более 60 тыс. тонн угля. Это порядка 150-200 млн рублей. Оценку этих действий ещё предстоит провести правоохранительным органам. Поэтому я решил временно остановить процесс, чтобы разобраться, что же происходит, соответствует ли деятельность предприятия интересам кредиторов.
Параллельно началась инвентаризация имущества предприятия-банкрота, которую я должен провести, как того требует закон. При этом договор подряда (на оказание услуг по добыче угля. — Прим. ред.), заключённый между Блоком №2 и Блоком №3, продолжал действовать. Добыча угля продолжалась. И не было никакого смысла её останавливать. Тем более что на территории предприятия имеются три площадки для складирования топлива. Исходя из суточного объёма добычи, используя все имеющиеся складские мощности, можно было продолжать отгружать уголь на склад не менее месяца. По нашим расчётам, все основные работы по инвентаризации имущества, сбору данных для анализа ситуации можно было завершить за это время. То есть приостановка реализации угля должна была продлиться недолго. Но всё затянулось. Причём, по моему убеждению, не по моей вине.

— Добыча на предприятии, как известно, была приостановлена после проверки Ростехнадзора. В связи с чем?

— У специалистов Ростехнадзора были претензии к малому складу, расположенному непосредственно при выходе угля на поверхность. Помещение рассчитано приблизительно на 20 тыс. тонн угля. На момент проверки он был переполнен. И специалистами Ростехнадзора было принято решение приостановить работу шахты. Это обстоятельство очевидно было допущено со стороны подрядной организации — Блока №3, который тем самым не исполнил свои обязательства по рациональному использованию территории. То есть, как вы понимаете, подрядчиком были созданы условия, при которых избежать конфликта было невозможно. В этих условиях я пытался предотвратить остановку добычи угля на шахте. Для этого поручил организовать складирование угля на другом свободном складе, рассчитанном на 94 тыс. тонн угля. Этот склад находится непосредственно перед железнодорожным полигоном, где осуществляется погрузка угля в вагоны.
Распоряжение должен был исполнить главный инженер Блока №2, который на тот момент по совместительству являлся и работником Блока №3. Но от выполнения поставленной задачи он уклонился. Несмотря на наличие в договоре обязанности подрядчика по рациональному использованию территории, мною была привлечена сторонняя организация, оказывающая услуги по погрузке и перемещению угля. Работа транспорта, предоставленного этой организацией, противоправными действиями подрядчика была заблокирована. В связи с чем в местное отделение полиции было подано заявление о проверке фактов самоуправных действий подрядчика.

В отношении ООО «ОЭУ Блок №2 шахта «Анжерская-Южная» 25 февраля 2016 года было введено конкурсное производство. Задолженность предприятия-банкрота составляет 9,8 млрд рублей. Основные кредиторы предприятия — структуры Сбербанка РФ и Агентство страхования вкладов. С января 2016 года основная часть коллектива шахты перешла на работу в ООО «Блок №3 шахта «Анжерская-Южная», с которым был заключён договор подряда, а также договор на реализацию угля. Мощность шахты составляет 1,4 млн тонн коксующегося угля в год.

— Обрисуйте суть взаимных претензий участников этой ситуации друг к другу.

— На сегодня есть две стороны этого вопроса. Первая — это Блок №2 и ООО «НПО «Гидроуголь», которые являются держателями лицензий на недропользование, заказчиком. Вторая — это блок №3, который является подрядчиком, и в то же время покупателем угля. Его действия регламентируются договором подряда и договором поставки.
С моей точки зрения, сегодняшний конфликт во многом является следствием действий бывшего руководства всех трёх организаций, поскольку руководители Блока №2 и НПО «Гидроуголь» фактически были подконтрольны учредителям Блока №3. Бывшие руководители Блока №2 и НПО, в том числе предыдущие арбитражные управляющие, подписывали все необходимые договоры подряда на выполнение работ по освоению месторождения, поставки добытого угля и продажи всего горношахтного оборудования в пользу Блока №3. Кроме того, вопреки не только закону, но и здравому смыслу, Блоку №3 было передано в аренду практически всё имущество шахты, вместе с функциями по обеспечению её охраны. То есть подрядчик стал отвечать за особо опасный объект, хотя никакой ответственности перед контролирующими органами не несёт. Этим должен заниматься только держатель лицензии. Имущество предприятия, которое находится в залоге у Сбербанка РФ, без ведома кредиторов было передано в аренду Блоку №3. На сегодняшний день держатели лицензий и собственники имущества на шахте (Блок №2 и НПО «Гидроуголь») не имеют возможности даже разместить своих инженерно-технических работников, поскольку все административные помещения неправомерно переданы в арену подрядчику, а процесс расторжения договора аренды через суд занимает длительное время.

— Есть ещё обстоятельства, в которых сейчас разбираются правоохранительные органы, — так называемый вооружённый захват, который якобы имел место утром 16 ноября…

— История действительно наделала много шума. Какие-то неизвестные проникли на территорию предприятия, обезвредили охрану, похитили сервер. Как известно, возбуждено уголовное дело по ст. 162 Уголовного кодекса (разбой). Мы надеемся, что правоохранительные органы в скором времени дадут оценку случившемуся. От себя же могу сказать лишь, что никаких поручений и распоряжений, направленных на осуществление противоправных действий, я не давал. Не исключаем, что это была какая-то провокация, чтобы обострить и без того непростую ситуацию.

— Удалось ли вам за время работы конкурсным управляющим изучить финансово-экономическую ситуацию на предприятии- банкроте? К каким выводам вы пришли?

— Работу по анализу ситуации на предприятии кредиторы начали ещё несколько месяцев назад. Они пытались понять, почему шахта работает с убытками на фоне роста цен на уголь. Про растущие цены на уголь, например, говорил первый вице-губернатор Кузбасса Владимир Чернов, выступая на торжественном собрании, посвящённом 70-летию Дня шахтёра в августе. Так, по его данным, в первом полугодии по сравнению с началом 2016 года мировые цены на энергетический уголь выросли на 50%, на коксующийся уголь — в 2,5-3 раза. Угольщики Кузбасса смогли быстро сориентироваться и получить прибыль: только за 5 месяцев этого года рост прибыли отраслевых предприятий региона составил почти 70 млрд рублей, что в 2,8 раза больше прошлогоднего показателя. И только «Анжерская-Южная» продолжала генерировать убытки.
Недовольство кредиторов, собственно, и привело к отстранению прежнего управляющего, а потом и назначению меня новым конкурсным управляющим. Арбитражный суд встал на сторону большинства кредиторов, поддержавших мою кандидатуру. Я и должен дать окончательную оценку финансово-экономической ситуации на шахте.
Мы проанализировали главные договоры предприятия, согласно которым осуществляется добыча и реализация угля. Как я уже говорил, оба договора заключены с Блоком №3. И оба они крайне невыгодны шахте. Себестоимость услуг по добыче в договоре значительно выше принятой на кузбасском рынке. Сегодня средняя стоимость добычи угля на аналогичных предприятиях составляет 1,6-1,9 тыс. руб. за тонну. А в договоре с Блоком №3 эта стоимость составляет порядка 2,8 тыс. руб. В то время как в договоре поставки, то есть в договоре на продажу угля, зафиксирована стоимость 2,3 тыс. руб. за тонну. То есть у предприятия заранее формируются убытки.
Замечу при этом, что 2,3 тыс. руб. — это базовая цена. В реальности она ещё ниже в зависимости от характеристик угля. Каждый процент увеличения показателя зольности от базового показателя 21% приводит к понижению цены на 2,5%. Проконтролировать корректность показателей мы не можем, поскольку химлаборатория работает в составе Блока №3. При этом оба договора не могли быть в одностороннем порядке расторгнуты по инициативе Блока №2.
Также кредитором предприятия — Агентством по привлечению страховых вкладов — была привлечена к оценке ситуации на шахте независимая аудиторская компания. По предварительным оценкам аудита, по двум договорам за 1,5 года их действия шахта недополучила порядка 2 млрд рублей. Значит, государство не получило налоги, кредиторы — деньги, которые вложили. Если бы договоры были заключены на рыночных условиях, такого бы не было.

— Если эти договоры невыгодны предприятию, вы же можете их расторгнуть…

— Да, мы вправе это сделать при условии определённых обстоятельств. Но договор подряда пока действует, потому что в большей степени это сопряжено с людьми. В шахте занято более тысячи человек. И у нас не было и нет намерений создавать социальную напряжённость. Мы полностью выплатили зарплату, даже при том, что у банкрота нет средств. К тому же надо учитывать, что шахта — это опасное производство. Нельзя делать резких движений. В любом случае нужно поддерживать жизнедеятельность предприятия. А получилось всё иначе. Я считаю, что не по нашей вине.

— Как в таком случае, по вашему мнению, должен разрешиться конфликт между Блоком №2 и Блоком №3?

— Проблема должна быть решена путем установления справедливых ценовых диапазонов по договорам подряда и поставки с Блоком №3. На таких условиях, как если бы проводился тендер на привлечение подрядчика или на реализацию. Мы выступаем за то, чтобы продолжать работу, но изменить условия договоров и начать новые отношения. Ситуация уже стала предметом рассмотрения на совещании в Минэнерго России с привлечением всех заинтересованных сторон. Надеюсь, что нам удастся договориться. По крайней мере, мы заинтересованы в том, чтобы предприятие нормально работало. В первую очередь это важно для коллектива предприятия. Недопустимо прикрываться людьми как щитом! Нужно сделать так, чтобы предприятие сохранило свою жизнеспособность, а люди смогли спокойно работать.
Материал составлен по информации, предоставленной конкурсным управляющим ООО «ОЭУ Блок №2 шахта «Анжерская-Южная» Владимиром Мирным 8 декабря 2017 года.
Мнение редакции может не совпадать с мнением интервьюируемого.

Александр Киреев